Философия уединения: русская дача как она есть

Это не просто эстетика — это образ жизни. Медленный, созерцательный, наполненный деталями и состояниями. Вспомним Виктора Борисова-Мусатова — его усадебные сцены очень точно передают это настроение: люди гуляют у воды на фоне мягкой, почти растворенной в природе архитектуры. Это скамейки, сады, ароматы, пионы, жасмин — вся та визуальная и чувственная среда, которая формирует дачное восприятие жизни.

Художники, музыканты, поэты собирались вместе и вдохновляли друг друга. Это было пространство совместного творчества: пленэры, музицирование, домашние спектакли. У Василия Поленова, например, существовал домашний театр. Раз в год ставился летний спектакль, и это становилось частью общей жизни, поскольку в нем участвовали не только члены семьи, но и дети из соседних деревень.

Прерванная традиция

После революции эта культура практически исчезла. Она была вытеснена, разрушена, переосмыслена. Те, кто мог, уехали, и традиция во многом продолжилась за пределами страны — в том числе в Ницце и других европейских точках притяжения русской интеллигенции. И только позже, уже с появлением «шести соток», дачная культура начала возвращаться.

Дачи в Переделкино, Кратово, Тарусе — это уже другая версия дачной жизни, но с теми же внутренними смыслами. Это снова про уединение и одновременно про общение. Про возможность собрать вокруг себя близкий круг. Загородная жизнь вновь стала пространством встреч, разговоров, творчества. Чаепития, домашние концерты, спектакли. Семья и друзья за одним столом — за завтраком, обедом, ужином или за чаепитием, которое на европейский манер называли «файф-о-клок».

Визуальные паттерны

Главные элементы дачной жизни почти не изменились с конца XIX века и до наших дней. Это буфет с красивой посудой, плетеная мебель, текстиль — сидушки, накидки, кружевные скатерти. И конечно, абажур над столом — как символ дачной жизни. Очень многое в загородной культуре определяет архитектура. Традиционно это деревянный двухэтажный дом, часто с балконом и мезонином, а также обязательной остекленной верандой. Это всегда достаточно функциональная планировка с минимально необходимым набором помещений.

Все подчинено одной задаче — сделать жизнь на природе максимально естественной и удобной. В доме спят или укрываются от плохой погоды. А большая часть времени на даче проводится именно снаружи. Поэтому сад и придомовая территория фактически становятся продолжением дома. Пространство на улице обустраивается так же внимательно, как и дом. Отсюда обязательные веранды, беседки. Само слово «беседка» уже объясняет свою функцию. Позже возникает летняя кухня — как элемент более комфортной дачной жизни, когда в загородной среде появились водопровод и электричество.

Есть несколько примеров классических сохранившихся дач. Например, дача Александра Левенсона, спроектированная Федором Шехтелем, реконструкцией которой я сейчас занимаюсь, имела открытую веранду для чаепитий. Сам дом был поставлен на участке таким образом, что она смотрела внутрь сада. Это формировало ощущение уединения, защищенности от посторонних взглядов. По сути, именно такие веранды стали прообразом беседок. Отдельно стоящие появились позже, а изначально их функцию выполняла именно веранда.

На даче Елизаветы Макаровой ситуация схожая: здесь роскошная веранда с окнами с витражными стеклами, которые можно широко распахнуть, то есть ты в доме, но в то же время почти в саду. Оба проекта находятся в работе и скоро станут публичными пространствами, где можно будет познакомиться с традициями дачной культуры.

Дача как живая среда

Когда мы работали с садом и домом Николая Ракицкого в Тарусе, я особенно остро почувствовала, что такое дачная культура. Во время реконструкции мы нашли в сарае старую оцинкованную ванну. В 1950-х благодаря Константину Паустовскому в Тарусе появился летний водопровод. Ракицкий провел его на участок и использовал для ухода за садом — и, судя по всему, по прямому назначению тоже. Возможность принять ванну в саду — это тоже часть той самой дачной свободы. Документальных подтверждений этого факта нет, но сама находка на это намекает. Сегодня эта ванна по-прежнему находится на территории. Мы встроили ее в новую «купальскую» беседку, сделанную из ветвей и стволов упавших в саду деревьев.

Сам дом мы сохранили максимально бережно. Это дача 1929 года — уже не усадьба, а дом эстета, человека, который много путешествовал, но жил в советской реальности и не мог позволить себе роскошную резиденцию. Тем не менее он привнес в этот дом элементы усадебной культуры: витражные стекла, трехметровые потолки, камерную веранду. Сегодня она выполняет роль малой сцены. А раньше хозяин сидел здесь, как на палубе корабля, и любовался своим садом.

Ракицкий близко общался со многими людьми из творчес­кой интеллигенции — Михаилом Булгаковым, Борисом Пастернаком, Константином Волошиным. К нему приходили в гости поэты, художники, писатели, бывали постоянно Константин Паустовский, Сергей Образцов. Для общения им уже не хватало пространства веранды, поэтому существовала и отдельная беседка. Она не сохранилась, но ее удалось восстановить по архивному плану. Мы сделали ее чуть больше — на 12 человек.

В создании беседки участвовала архитектор Яна Браговская. И в интерьер, и в экстерьер этой беседки мы внедрили разные элементы художественных промыслов Тарусы. Крыша из осиновой дранки, ограждения выполнены в технике резьбы по дереву, перфорированные балясины — в форме цветочков. В центре беседки — круглый стол с мозаи­кой по моему эскизу. Этот проект реализован при участии итальянского скульптора и мозаичиста Марка Бравура, который живет в Тарусе. И конечно, главный элемент — это роскошный огромный абажур, сплетенный из макраме и украшенный традиционной тарусской вышивкой ручной работы.

Новый дачный код

Я изначально не хотела, чтобы Сад Ракицкого был просто музеем, поэтому сохранила его как живую среду. Чтобы здесь проходила богатая культурная жизнь в духе традиций, заложенных теми известными дачниками. Мы организовали еще несколько беседок, одна из которых, по сути, — летняя кухня с верандой. И называем ее «гастрономическим театром». Там проходят вечера с участием известных шефов, кулинарные мастер-классы, чаепития.

Сама кухня прячется за занавесом. Есть еще одна эстрадная площадка, где проходят различные концерты — от романсов до джаза, иногда даже балетные постановки. Мы пытались создать очень точный образ дачи, где граница между домом и природой почти исчезает. Это продолжение той самой дачной эстетики — только с учетом современных возможностей.

Дача сегодня — это по-прежнему про уединение и про встречи одновременно. Про возможность быть собой — и про желание делиться этим с близкими. Про разговоры, которые не случаются в городе. Про время, которое течет иначе. И, пожалуй, главный признак дачной эстетики — это не предметы и не стиль. Это ощущение, что жизнь происходит здесь и сейчас: в саду, за столом, в разговорах.