Галерея РАФИНАД представила самую впечатляющую подборку раритетов. В центре внимания — гобелен «Большая голова» выдающегося венесуэльского модерниста Освальдо Вигаса. Вигас — первый художник, представивший Венесуэлу на Венецианской биеннале в 1954 году, создатель уникального визуального языка на стыке европейского авангарда и латиноамериканской архаики. За всю жизнь он утвердил всего 32 гобелена, что делает каждую текстильную работу редчайшим активом.
«Большая голова» соткана в парижской мастерской Atelier 3 (2004) по сложнейшей технологии низкого плетения basse-lisse: ткач работает вслепую, видя лишь изнанку, а плотность нитей такова, что гобелен сохраняет фактуру и динамику живописного мазка. В мире существует всего два экземпляра этой работы. В отличие от живописи, гобелен практически невозможно подделать — каждая ручная работа уникальна по фактуре, оттенкам нитей и плотности переплетения, а наличие официального каталога-резоне Фонда Вигаса гарантирует полную аутентичность.
Освальдо Вигас. Гобелен «Большая голова». 1926. 198 х 207 см. Галерея «РАФИНАД».
Отдельного внимания с точки зрения истории дизайна на стенде галереи заслуживают два напольных светильника.
Паоло Тильке. Торшер, модель S3. 1972. Галерея «РАФИНАД»
Торшер модели 3S Паоло Тильке, итальянского классика и популяризатора дизайна. Идея сферического плафона, регулирующего интенсивность света с помощью открытия и закрытия створки, была скопирована с конструкции шлема советских космонавтов. Штанга и плафон вращаются независимо друг от друга на 360 градусов, создавая разные сценарии освещения, а идеальная балансировка дарит иллюзию невесомости.
Серебристый торшер стал культовым после появления в фильме о Джеймсе Бонде «Шпион, который меня любил», навсегда закрепив за собой статус символа космического дизайна. Сегодня он не выпускается и является коллекционным предметом.
Второй шедевр — торшер aR-ingo — результат коллаборации двух гениев: британского деконструктивиста Рона Арада и немецкого «поэта света» Инго Маурера. Арад, один из лидеров постмодернизма, стёр грань между мебелью и скульптурой, заставив грубый листовой металл принимать биоморфные формы. Он придумал свернуть авиационный сотовый алюминий в бутон цветка, а Маурер разработал электрическую начинку, превратив остроумный концепт в безопасный светильник. Производство велось вручную в Мюнхене с 1984 по 2006 год, общий тираж — не более тысячи экземпляров, а до наших дней в идеальном состоянии дошли единицы.
Рон Арад, Инго Маурер. Торшер aR-ingo. 2000. Галерея «РАФИНАД».
Среди других жемчужин — комод «Пеликан» Витторио Интроини (1960-е, фабрика Saporiti Italia). Его визитная карточка — шпон палисандра и плавные скруглённые углы, созданные методом горячего изгибания. Сдвоенные кольца-ручки в виде ножниц — тяжёлое итальянское литьё, а утопленная база заставляет комод визуально «парить».
Витторио Интроини. Комод «Пеликан». 1950-е. Галерея «РАФИНАД».
Отдельного внимания на стенде галереи заслужили кресла и диваны. Пара «Бумеранг» Жозефа-Андре Мотта — героя французского модернизма, спроектировавшего терминалы Орли и Шарль-де-Голль. Асимметричный диван Федерико Мунари — воплощение биоморфной формы на тонких ножках, сохранившей оригинальную пружинную архитектуру. И кресло Brasilia датской фабрики Schmieder — редчайший объект космической эпохи: корпус из чётких плоскостей имитирует грани бриллианта. Фабрика закрылась в 1970-х, и сегодня это имя — пароль для охотников за винтажом.
Галерея «Тираж 1/1» показала книжный стеллаж и пару кресел «Адвокат» Пьера Жаннере — двоюродного брата и соавтора Ле Корбюзье, одного из главных строителей города Чандигарха. Его строгая, архитектурная эстетика формировала облик индийской столицы модернизма, а предметы мебели, созданные для этого проекта, уже стали классикой коллекционного дизайна.
We gallery привезла на Cosmoscow редкое кресло Baixa — совместную работу Оскара Нимейера и его дочери Анны Марии. Спроектированное в парижский период архитектора, оно стало плодом удивительного культурного синтеза: бразильская чувственность Нимейера, французская эстетика лёгкости и японское инженерное мастерство (производство фабрики Tendo Brasileira в Бразилии) смешались воедино.
Благодаря передовой технологии гнутой фанеры кресло обрело фирменную пластику Нимейера — единый плавный изгиб без единого прямого угла. У него нет традиционных ножек: изогнутая конструкция создаёт иллюзию парения, делая Baixa не просто предметом мебели, а иконой бразильского модернизма и носителем альтернативных культурных традиций сидения на полу.
Оскар Нимейер. Кресло Baixa. 1978. Галерея We gallery.
Проект A-House привезла на ярмарку кресло «How High the Moon» Широ Курамата, японского мастера, превратившего никелированную стальную сетку в почти невесомую, прозрачную форму. Кресло словно парит в воздухе, бросая вызов гравитации, и сегодня является одной из узнаваемых икон японского дизайна.
Широ Курамата. Кресло How High the Moon. 1986. A-House.
Арт-бюро «Тайнинка» представила оригинальный микс из классики и современности европейского и российского дизайна. За первое отвечали работы Серджо Маццы — сооснователя Artemide, одного из ключевых производителей освещения XX века. Например, его парные светильники Delta из латуни с никелевым покрытием и опалового стекла — характерные примеры итальянского модернизма, где лаконичная форма и качественные материалы создают выразительный образ при минимуме декора.
Было в экспозиции и кресло DS3 Чарльза Ренни Макинтоша — лидера шотландского модерна, создателя знаменитой Школы искусств Глазго. Решётчатая структура и геометрическая композиция сделали кресло одним из самых узнаваемых объектов европейского дизайна начала XX века.
Елена Поленова. Буфет. 1895. Арт-бюро «Тайнинка».
А за истоки российского дизайна отвечал шкаф-буфет по проекту Елены Поленовой — уникальный образец русского стиля из Абрамцевских мастерских. Поленова, сестра знаменитого художника и художественный руководитель столярной мастерской, — одна из основоположниц русского национального варианта модерна.
Елена переосмыслила мотивы народного искусства: геометрическая резьба, стилизованные цветы и симметричная архитектура формы стали основой эстетики, определившей развитие мебельного дизайна на рубеже XIX–XX веков.
