«Вы достигли места назначения»: гид по выставке Открытых студий в ЦСИ Винзавод

Оксана Афанасьева, «Реликвариум. Герметизация присутствия»

Проект «Реликвариум. Герметизация присутствия» — инсталляция, где воплощением памяти становится камера хранения, которые мы обычно встречаем, например, в супермаркетах. В каждой ячейке лежат разные предметы — от керамики до фотографий (и скриншотов). Такое строгое и «утилитарное» распределение воспоминаний интересно контрастирует с их хаотичностью, неконкретностью, палимпсестностью.

Тима Илларионов, «Пройдемся?»

Одиночество для Тима Илларионова — не трагедия, а шаг на пути к обретению целостности. Через живопись и инсталляцию художник предлагает взглянуть на это чувство как трансформирующий опыт встречи с самим собой. В его работах не чувствуется ни страха, ни тревоги, ни полного эскапизма — одиночество не демонизируется.

Катя Никитина, «Комната не терпит пустоты»

Поднимаясь на уровень выше, оказываешься перед инсталляцией Кати Никитиной. Мы помним художницу по работам с открытия 13-го сезона: первым в памяти возникает образ длинного черного платья среди мрачного пейзажа. Сама Катя в тот день будто сошла с холста — на ней было то самое платье. Где оно теперь? Теперь оно стало частью инсталляции — висит на покосившемся манекене среди хаоса из старых досок, матрасов, сломанных рам, картин, стопок книг… А где девушка? Кажется, ее давно здесь не было. Такая цепь мысленных вопросов создает какое-то ощущение мистики, недосказанности — что было до, что будет после, чьи это вещи, что они могут сказать об этом человеке…

Конечно, сама художница в тот момент была где-то среди гостей, и само пространство все же не столь буквально — это в первую очередь воплощение внутренней жизни, где много хаотичных событий, предметов, чего-то сохраненного в памяти или забытого. Когда метафора выстраивается через предметы, обретает трехмерное пространство, ее можно принять за реальность. Хотя почему «принять за»? Разве то, как мы чувствуем и видим — не реальность?

Артур Кривошеин, «Киоск соотношений»

В двух своих масштабных работах художник отталкивался от мыслей испанского философа Хосе Ортега-и-Гассета, который сравнивал восприятие художественного произведения с особенностями нашего зрения. Коротко говоря, дело в фокусе: когда мы смотрим в окно на, скажем, людей и дорогу, то видим довольно конкретные образы. Но если мы сфокусируемся на стекле, которое между нами, то весь городской пейзаж превращается в абстракцию, движущиеся цветные пятна. Это делает все видимое немного ирреальным, особенно если начать вдумываться, воспринимая это уже не как искаженный, а как новый пейзаж. Так наше восприятие само становится источником произведения искусства — и эту многослойность и калейдоскопичность мы как раз видим на огромных полотнах Артура.

Гоша Хомич, «Притворись тенью весенней в весенних цветах»

Эта тотальная живописная инсталляция — самый большой проект выставки. Каждая работа — самоценное произведение, и в то же время часть большого повествования. Художник размышляет об особенностях личного восприятия (его работы, к слову, как раз рядом с полотнами Артура Кривошеина), о том, как собирается образ человека из фрагментов воспоминаний о нем. Это, с одной стороны, личная история, с другой — открытая для зрительских интерпретаций. Здесь нет детализированной фигуративности, поэтому каждый может увидеть что-то свое.

Александр Крылов, «Сам себе остров-1, -2», «Мимик-1»

В диптихе «Сам себе остров» художник размышляет о психологической адаптации человека к травме через эскапизм. В поисках внутренней опоры субъект обращается к образам массовой культуры. Концепция gameful mind, описывающая искажение восприятия реальности под влиянием видеоигр, становится основой для создания образа «острова» человека, чья опора формируется через игровой и медийный опыт. Мимик — существо из вселенной «Подземелья и драконы» (Dungeons & Dragons), способное принимать вид неодушевленного объекта (чаще сундука), — стирает границу между живым и неживым. Перенося этот мотив в образ узнаваемого игрового артефакта — меча, автор объединяет живое и неживое, технологичное и архаичное.

Ирина Зюськина, «Круговое движение. Когда деревья были большими»

В некоторых районах Москвы до сих пор можно встретить балконы, застекленные автобусными стеклами. Этот вдохновило художницу на инсталляцию — закольцованную пространственную панораму, выступающей метафорой постоянного движения и несменяемых жизненных циклов одновременно. Образ городского пейзажа составляют полупрозрачные слои деревьев, домов и теней, которые они бросают друг на друга.

Анна Лапшинова, «Лиминальная фаза»

Промежуточный, пограничный период перехода из одного состояния, статуса или места в другое — это исследует художница в инсталляции «Лиминальная фаза». Она фиксирует момент неопределенности, «подвешенности», разрушения, зарастания старой структуры и прорастания новой. Этот образ находится «ни здесь, ни там». Такой переходный процесс требует переосмысления прошлого, сепарации от старого и формирования новой версии настоящего. Что можно сделать? Самое верное — принять неопределенность как часть развития, как часть пути.

САМУИЛ, «По следам слепой собаки»

«По следам слепой собаки» — это инсталляция о взрослении и утрате наивности через болезненный контакт с реальностью. Эту болезненность передают зубчатые диски для циркулярной пилы, которые художник выбрал своим полотном. Под каждой работой — не просто описания, а части текста, постепенно складывающиеся в историю. Да, взросление — путь через лабиринт страха, но этот путь неизбежен.

Арина Шабанова, «Мы смотрим на лес — и лес смотрит на нас в ответ»

Это панорамная живописная инсталляция, внутри которой зритель оказывается среди фигур-проводников: они не указывают дорогу, но наблюдают и сопровождают его на протяжении всего пути. В основе лежит идея о том, что природа одушевлена, и человек в ней не центр, а лишь часть живой системы.