На протяжении тысячелетий античные мастера создавали узнаваемые визуальные образы, отсылающие к «Одиссее» и ее героям, а художники последующих эпох вновь и вновь обращались к гомеровскому эпосу, находя в нем новые смыслы. Предлагаем нырнуть в этот мир с помощью нашей подборки. Спойлер: эстетическое удовольствие гарантировано.
«Ваза с сиренами», около 480–470 гг. до н. э.
Пожалуй, одно из самых узнаваемых античных изображений «Одиссеи». На краснофигурном стамносе Одиссей привязан к мачте корабля, а вокруг него кружат коварные сирены. Его воины продолжают грести, заранее «запечатав» уши воском, чтобы не услышать губительное пение.
Всего нескольких деталей оказалось достаточно, чтобы древний зритель сразу узнал XII песнь культовой поэмы. Этот эпизод стал универсальным символом борьбы человека с искушением, перед которым бессильны и сила, и оружие — остается уповать лишь на выдержку и милость богов.
Где можно посмотреть: Британский музей, Лондон
Ваза с сиренами, около 480–470 гг. до н. э. Британский музей, Лондон
Кратер с изображением Одиссея и Цирцеи, около 440 г. до н. э.
На сосуде изображена встреча, а точнее — переговоры Одиссея с Цирцеей, волшебницей, превратившей его спутников в ненасытных животных. Царь Итаки, судя по всему, обращается к богине с просьбой вернуть своим воинам человеческий облик, а она выслушивает его с заметной долей скепсиса.
Самое интересное здесь — выбор эпизода. Художника занимает не чудесное превращение и не драматическая развязка, а напряженный разговор, от которого зависит судьба героев. Перед нами не просто мифологическая сцена, а противостояние человеческой решимости и магической силы.
Где можно посмотреть: Музей Метрополитен, Нью-Йорк.
Кратер с изображением Одиссея и Цирцеи, около 440 г. до н. э. Музей Метрополитен, Нью-Йорк.
Скульптурная группа «Ослепление Полифема», I век до н. э.
Эта мраморная группа украшала грот виллы императора Тиберия в Сперлонге и входила в большой цикл скульптур по мотивам «Одиссеи». Царь Итаки и его воины предстают перед нами в самый напряженный момент — они пытаются ослепить циклопа раскаленным колом, понимая, что от успеха замысла напрямую зависит их будущее.
Неудивительно, что именно этот эпизод веками вдохновляет художников, скульпторов и режиссеров. Во-первых, история о противостоянии «маленького» человека и гигантского чудовища выглядит жутко в любой временной период. Во-вторых, она оказывается не столько рассказом о силе, сколько гимном смекалке — победить Полифема удается не потому, что Одиссей сильнее, а потому, что он оказывается умнее и хитрее.
Где можно посмотреть: Национальный археологический музей Сперлонги, Италия.
Скульптурная группа «Ослепление Полифема», I век до н. э. Национальный археологический музей Сперлонги, Италия.
Аполлонио ди Джованни, «Приключения Одиссея», 1435–1445
На одной панели художник объединяет сразу несколько эпизодов странствий Одиссея. Герой появляется в разных частях композиции, а зритель словно проходит вместе с ним весь путь — от одного сурового испытания к другому.
Такой прием непрерывного повествования был особенно популярен в искусстве в эпоху Возрождения. Пространство картины превращается в своеобразную карту путешествия, где каждый новый эпизод продолжает и раскрывает предыдущий. Получается не просто иллюстрация к поэме, а целая визуальная история, которую нужно «читать» взглядом.
Где можно посмотреть: Художественный институт Чикаго.
Аполлонио ди Джованни, «Приключения Одиссея», 1435–1445. Художественный институт Чикаго.
Пинтуриккьо, «Пенелопа с женихами», 1509
Пока большинство художников обращались к приключениям отважного Одиссея, Пинтуриккьо отдал предпочтение другой стороне этой истории — бесконечному и мучительному ожиданию жены своего возлюбленного. На полотне Пенелопа сидит за ткацким станком, пока к ней подбираются женихи, намеревающиеся занять место отсутствующего царя.
Художник переносит античный сюжет в роскошный интерьер эпохи Возрождения и показывает нам хоть и несчастную, но верную и не теряющую веру Пенелопу. Несмотря на неизвестность, одиночество и напор совершенно не симпатичных ей мужчин, супруга Одиссея остается собранной и непоколебимой.
Где можно посмотреть: Национальная галерея, Лондон.
Пинтуриккьо, «Пенелопа с женихами», 1509. Национальная галерея, Лондон.
Жан Огюст Доминик Энгр, «Апофеоз Гомера», 1827
Энгр прославляет не события «Одиссеи», а самого Гомера. Поэт изображен как величайший автор античности: вокруг творца собираются философы, художники и писатели разных эпох, да еще и венчают его лавровым венком.
Энгр словно выстраивает на полотне символическую историю европейской культуры, показывая, что все эти мыслители и мастера — своего рода наследники античного поэта. «Одиссея» и «Илиада» предстают здесь не просто литературными произведениями, а фундаментом, на котором сформировалось искусство многих последующих столетий.
Где можно посмотреть: Лувр, Париж.
Жан Огюст Доминик Энгр, «Апофеоз Гомера», 1827. Лувр, Париж.
Ангелика Кауфман, «Печаль Телемаха», 1783
Картина вдохновлена не самой «Одиссеей», а романом Франсуа Фенелона «Приключения Телемаха», но не упомянуть ее в нашей подборке мы не можем. Кауфман изображает момент, когда Телемах слышит песню нимф о погибшем, как ему кажется, отце, которого он так и не смог повидать в сознательном возрасте.
В центре композиции — не мифологическое действие, а глубокое человеческое переживание, не чуждое простым смертным. Как бы ты ни был силен и известен, тебя тревожат самые «банальная» печаль — смерть близких. А вместе с ней — тоска по тем мгновениям, которые вы могли бы провести вместе.
Где можно посмотреть: Музей Метрополитен, Нью-Йорк.
Ангелика Кауфман, «Печаль Телемаха», 1783. Музей Метрополитен, Нью-Йорк.
Уильям Тернер, «Одиссей насмехается над Полифемом», 1829
Картина изображает момент, когда Одиссей уже спасся из пещеры Полифема, но не удержался от насмешки над побежденным циклопом, изрядно потрепавшим и самому царю, и его воинам нервы. Именно этот поступок становится причиной гнева Посейдона и обрекает героя на долгие годы странствий.
Тернера интересует не столько сам мифологический сюжет, сколько природа человеческой натуры и ее слабости, а также величие стихии, перед которой человек остается удивительно мал. Окрашенный в золотые оттенки рассвет вроде бы выглядит торжественно, но в то же время он предвещает беду. А бескрайнее море как бы напоминает нам, что последнее слово принадлежит богам и природе.
Где можно посмотреть: Национальная галерея, Лондон.
Уильям Тернер, «Одиссей насмехается над Полифемом», 1829. Национальная галерея, Лондон.
Фредерик Лейтон, «Навсикая», 1878
Царевна феаков Навсикая появляется в «Одиссее» всего в нескольких эпизодах, но именно ее образ становится одним из самых светлых и человечных. После кораблекрушения она первой приходит на помощь Одиссею, проявляя не только сострадание, но и редкое для античного мира гостеприимство к незнакомцу.
Лейтон создает образ героини в минуту задумчивого ожидания, еще до судьбоносной встречи. Ее спокойная фигура, которая словно растворяется в пейзаже, воплощает внутреннюю гармонию и чистоту. Художника интересует не столько конкретный эпизод, сколько сама Навсикая — как символ надежды, благодаря которой для Одиссея вновь открывается путь домой.
Где можно посмотреть: картина хранится в частной коллекции.
Фредерик Лейтон, «Навсикая», 1878. Картина хранится в частной коллекции.
Арнольд Беклин, «Одиссей и Калипсо», 1882
Беклин обращается к одному из самых драматичных эпизодов «Одиссеи»: царь Итаки проводит годы на острове нимфы Калипсо, но не перестает мечтать о возвращении домой. Художник выбирает удивительно спокойный и интимный момент: Одиссей стоит спиной к Калипсо и смотрит вдаль, тогда как нимфа не сводит с него взгляда, полного тревоги, грусти и, вероятно, ревности.
Опять же, художника интересует внутреннее состояние героев, а не какой-то поворотный с точки зрения сюжета эпизод. Картина становится размышлением о тоске по дому, одиночестве и выборе между вечной безмятежностью и человеческой жизнью, полной испытаний. Ни лотосы, ни любовь прекрасной нимфы не способны заменить Одиссею родной край, жену и сына, сделать его счастливым…
Где можно посмотреть: Художественный музей Базеля.
Арнольд Беклин, «Одиссей и Калипсо», 1882. Художественный музей Базеля.
Джон Уильям Уотерхаус, «Одиссей и сирены», 1891
И вновь перед нами один из самых известных эпизодов «Одиссеи»: Одиссей привязан к мачте корабля, а его спутники продолжают грести, не слыша губительного пения. Но Уотерхаус, как вы могли заметить, предлагает совсем иной взгляд на сирен.
Художник возвращается к античной традиции, изображая прекрасных соблазнительниц пугающими существами с птичьими телами. Благодаря этому сцена становится более тревожной и первобытной, нежели на античной вазе. Сирены в данном случае — уже не роковые красавицы, а настоящие мифические чудовища, воплощающие опасность, перед которой бессильны даже опытные воины.
Где можно посмотреть: Национальная галерея Виктории, Мельбурн.
Джон Уильям Уотерхаус, «Одиссей и сирены», 1891. Национальная галерея Виктории, Мельбурн.
Валентин Серов, «Одиссей и Навсикая», 1910
Спустя несколько десятилетий после Лейтона к эпизоду «Одиссеи» с Навсикаей обращается Валентин Серов. Но если Лейтон сосредотачивается на образе самой царевны феаков, то Серов показывает долгожданную встречу героев. После кораблекрушения Одиссей выходит на берег острова феаков, где Навсикая первой протягивает ему руку помощи и помогает найти дорогу ко дворцу своего отца.
Художник избегает драматических жестов и внешних эффектов. Его внимание сосредоточено на спокойном движении фигур, светлом морском пейзаже и ощущении безмятежности, пришедшей на смену изнуряющим страданиям и испытаниям. Встреча Одиссея и Навсикаи становится не кульминацией, а обещанием счастливого продолжения — именно отсюда начинается его последний путь к родной Итаке.
Где можно посмотреть: Государственная Третьяковская галерея, Москва.
Валентин Серов, «Одиссей и Навсикая», 1910. Государственная Третьяковская галерея, Москва.
За почти три тысячи лет представители каждой эпохи находили в «Одиссее» что-то свое. Античные мастера создавали узнаваемые образы героев и чудовищ, художники Возрождения превращали путешествие Одиссея в сложное визуальное повествование, романтики видели в нем борьбу человека со стихией, а мастера XIX века обращались к темам одиночества, искушения и тоски по дому. Возможно, именно в этом и заключается сила гомеровской поэмы: «Одиссея» рассказывает нам не только о возвращении царя Итаки на родину, но и о самом пути — о всевозможных встречах, испытаниях, потерях и надеждах, которые трансформируют человека.
