Не только мегаполисы: как культура работает драйвером развития регионов

В регионе выше значимость социокультурного проекта

Говорить о значимости в области социокультурного проектирования не особенно принято, ведь даже небольшой проект может быть крайне важен для общества. Однако в регионах яркие или масштабные проекты особенно нужны, ведь их влияние на культуру в целом, и аудиторию в частности, заметно выше. Что это значит?

Часто таким проектом становится центральный объект культурного наследия, находящийся на реставрации и предполагающий дальнейшую ревитализацию, или объект, вокруг которого исторически формировался город, его инфраструктура. В качестве примера приведу Орловский краеведческий музей, который располагается в Орловском Гостином дворе и занимает лишь небольшую его часть. Но развитие этого проекта предполагает, что практически все площади перейдут музею и приобретут социокультурную функцию. Гостиный двор — центральный городской объект, откуда идут туристические потоки, и, конечно, то, что именно он станет сердцем культурной жизни региона — символично и логично.

Или, например, социокультурным проектом может стать объект, важный с точки зрения нарратива. Крапивенский «Музей Земства и градостроительной истории» — это отражение истории местного самоуправления, существовавшего в Российской империи в XIX–XX вв. — значимого исторического явления, у которого не было «своей экспозиции», что делает этот проект важным уже с этой точки зрения.

А с другой стороны, это место, где работал земским деятелем один из самых крупных мировых писателей и мыслителей — Лев Толстой. Сегодня Крапивна — уже не город, а небольшой населенный пункт (по статусу — село), хотя по структуре он демонстрирует екатерининскую регулярную планировку и, по сути, является отражением типичного уездного города, того самого, который многократно встречается в русской литературе и истории.

Центральный объект инфраструктуры — Присутственные места. Они, безусловно, выделяются с точки зрения архитектуры, но теперь уже и с точки зрения смысла и нарратива. Благодаря этому Крапивна сейчас вернула себе ценность исторического типичного уездного города, и музей является ключевым носителем этой идеи.

Или, например, в проекте соединяются архитектура и нарратив: Новая хлебная биржа в Рыбинске поражает — это довольно необычный для провинциального города центральный городской объект, ставший основным зданием Рыбинского государственного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника. Иногда центром «нарративного повествования» становится вновь создаваемый объект, например, музейный комплекс «Барсова гора» в Сургуте, открытый в конце 2025 года и активно набирающий свой «вес» и аудиторию.

Мероприятия, которые будут проходить на таких площадках, с большой долей вероятности закольцуют вокруг себя культурную жизнь региона. Сами площадки станут точкой приложения сил местного социокультурного сообщества, будут формировать «код культуры» и превратятся в центральную точку туризма.

Еще один яркий пример — Суздальский Кремль. Суздаль сегодня — «витрина» провинциальной центральной России, и Кремль, безусловно, является и всегда являлся якорной точкой туризма. Но новый виток его развития с точки зрения выставочной и социокультурной деятельности — это тоже тенденции последних лет, тесно связанные с развитием инфраструктуры. Можно ли было ещё десять лет назад представить фестиваль Дениса Мацуева, проходящий на площадках Владимиро-Суздальского музея-заповедника?

В столицах и крупных городах таких точек обычно больше, их может быть несколько десятков, а в Москве и Санкт-Петербурге — сотни. И очевидно, что значимость этих объектов в регионах практически всегда значительно выше.

И это не только в нашей стране! Значимость региональных «точек» культурного притяжения осознается и осознавалась во многих странах. Например, в Германии, в Саксонии, на месте древнейших археологических находок появился огромный центр и музей археологии SMAC в Хемнице. И это тоже провинция, отдаленная от крупных городов, тем не менее, за счёт нарратива, эта точка становится привлекательной и яркой.

Запрос на локальную идентичность

Если вспомнить постановление о краеведческих музеях 1931 года, и в то время, и на протяжении многих лет «история края и государства» должна была быть базой, которая формирует единство не только с точки зрения содержания, но и с точки зрения формы. Где бы ни находились посетители, единая структура и задачи музея формировались вокруг «объединяющего начала». Путешествовать в середине ХХ века среднему жителю страны было непросто, а значит, шанс увидеть 3-4 «единообразных» музея за день был невелик. Сегодня ситуация изменилась.

Сотни километров легко преодолеваются за счет «Ласточек» или другого транспорта, и теперь даже «базовые» краеведческие музеи переживают трансформацию. А если смотреть на «край» шире? Ведь краеведение — это не только история и природа локального участка территории, это ещё и «пульс» и осмысление того, что происходит именно здесь, осознание себя частью целого, но обладающего собственной идентичностью и важностью.

Так формируется необходимость искать собственную «ДНК», внутренний посыл, и при этом опираться и равняться на лучшие практики, которые часто представлены в столицах. Таким образом, существует запрос на формирование среды, раскрывающей локальную идентичность, трансляцию собственного нарратива, личной истории и проявления «себя». И это не только о том, что мы уникальны, но и о том, что, будучи уникальными, мы являемся частью большой и значимой истории и культуры, частью большой страны.

В качестве примера можно привести Набережные Челны. Новейшая история города связана с производством автомобилей «КАМАЗ». Возникновение этого автогиганта сформировало очень сильный нарратив города, определив локальную идентичность, которая, в какой-то степени, стерла предыдущую историю поселения. И вот в 2025 году в Челнах открывается Визит-центр ПАО «КАМАЗ», экспозиция которого рассказывает прежде всего о заводе.

Но фактически завод почти неотделим от города, и эта связка настолько тесная, что, пройдя экспозицию Визит-центра, знакомишься с современной историей города, его традициями и значимыми датами. И вот мы сейчас наблюдаем, как это социокультурное пространство принимает всё больше значимых городских и региональных мероприятий, становясь одной из ключевых нарративных площадок города Набережные Челны.

Возможна и иная ситуация с точки зрения имеющихся площадок и нарратива места. Великий поэт Александр Сергеевич Пушкин провёл важные в его биографии годы в имении в Михайловском (ныне Пушкинские Горы). Все знают это место и едут туда, прежде всего, чтобы посмотреть усадьбы. Кажется, невозможно рассказать о Пушкине иначе, чем языком его литературы или опираясь на биографию и демонстрацию быта. Но это не так.

Около ста самых известных своих произведений Александр Сергеевич создал в Пушкинских Горах, переживая там самые разные эмоции и отражая это в своих строках. Сам ландшафт и природа являлись частью вдохновения, фактически пронизывали творчество того времени.

Создание экспозиции «Эмоции природы, природа эмоций. Пушкинский литературный ландшафт» — логичное продолжение знакомства с «усадебной средой» и символическое продолжение знакомства с природой вдохновения. Это проект двойной сложности, потому что, с одной стороны, «Пушкин — наше все», и самого творчества уже достаточно, а с другой стороны, важен рассказ о влиянии места на творчество великого поэта, и именно здесь он как нельзя более актуален.

Кажется, что термин «локальная идентичность» проявляется прежде всего в краеведческих музеях. Хотя слово «краеведческий» зачастую ассоциируется с чем-то консервативным и привычным, — говорить о крае, раскрывать аспекты его развития, перенимать лучшие экспозиционные практики и при этом находить индивидуальный язык для этого — интересная задача.

Например, в проекте «Планета Океан» Музея Мирового океана, расположенного в Калининграде, чётко обозначена точка входа в музейный нарратив — это Балтика, при этом тема, как видно уже из названия, значительно шире, чем изучение Балтики. Это повествование об Океане в самом широком смысле этого слова — и с точки зрения естествознания, и с точки зрения философии и искусства. Неслучайно в самом большом зале располагается орган «Голос океана», это и часть философии проекта, и дань тому, что Калининград называют органной столицей России, и эта локальность проявляется даже в научной экспозиции.

В Калининграде также открыт замечательный музей «Дом Китобоя». Его экспозиция, составленная из воспоминаний калининградцев, передает дух послевоенного города, ставшего советским. Оба этих проекта локально проявляют Калининград, при этом они абсолютно разные по масштабу, но очень значимы и оба звучат на туристической карте города, подчеркивают его уникальность и при этом отражают страницы истории, науки и творчества нашей страны.

Необходимость собственной «социокультурной инфраструктуры»

Региональному социокультурному проекту зачастую нужна собственная инфраструктура. Этот аспект в начале пути часто недооценивается, но, безусловно, это тренд, который возникает «от необходимости», а в дальнейшем становится важной частью концепции проекта. Например, в городе, где существует множество кафе, студий и мест отдыха, подобные функции в музее могут быть не так востребованы. Однако потребность в насыщенности сервисными функциями есть.

В регионах, где таких проектов мало или он вовсе единственный, при проектировании пространства необходимо насытить его различными функциональными зонами. Как, например, в нашей концепции музейно-исторического комплекса «Орел» речь идет не о зонах кафе и отдыха — это уже очевидно, — а о творческих студиях, арт-лабораториях, летних школах, детских центрах — в региональных проектах они более значимы. При этом социокультурное пространство не должно превращаться в школу, детский сад или другие базовые образовательные учреждения, так как у него иная функция.

Еще один хороший пример — музейный комплекс «Палаты» во Владимире. Здесь заложена отличная инфраструктура: прекрасный детский центр, активно работающие выставочные залы и стильное кафе. Несмотря на обилие достопримечательностей в городе, «Палаты» стали центром притяжения для туристов и жителей благодаря удачному сочетанию основного нарратива объекта и созданных функциональным зонам.

Или пример Тотьмы, где Тотемское музейное объединение фактически выступает центральным агентом развития, в том числе, и городской инфраструктуры, что теперь уже становится частым случаем для подобных проектов.

Сотрудники музеев традиционно привыкли к созданию экспозиций и выставок, а теперь им приходится охватывать многие аспекты жизни человека: организовывать питание, комфортный отдых, прослушивание музыки, просмотр фильмов, творческие занятия, модные показы и так далее. И хотя это совершенно иной вид деятельности, нынешние реалии говорят: музеям теперь крайне важно становиться точкой такой социальной инфраструктуры.

Большая «связность» региональных проектов друг с другом

Благодаря возросшей мобильности посетителей, региональным социокультурным проектам необходимо взаимодействовать друг с другом. Распространяется туризм выходного дня, когда турист приезжает в какой-либо город и стремится насыщенно провести свой уик-энд.

Так, в Верхней Пышме — городе-спутнике Екатеринбурга — холдинг УГМК создал огромный комплекс, включающий музей автомобилей, военной техники, авиации и так далее. В этом же городе расположен завод «Уральские локомотивы» (производит электричку «Ласточка») с одноименным интерактивным центром. Фактически, эти разные промышленные площадки формируют свои социокультурные проекты и уже образуют в Верхней Пышме туристический маршрут.

Объединяясь в маршрут, площадки должны оставаться непохожими. И с точки зрения языка проектирования — это тоже отдельная задача. Если на примере Верхней Пышмы мы видим, что промышленный туризм уже развивается в этом направлении и у предприятий есть понимание важности такого подхода, то в социокультурной сфере это происходит в меньшей степени.

Еще один пример — поселок «Переделкино». Когда люди едут в дом-музей Корнея Чуковского, то традиционно посещают и дом-музей Бориса Пастернака или мемориальный музей Булата Окуджавы. Это, возможно, очевидный, но яркий пример единого социокультурного маршрута, от которого выигрывают все участники.

Или пример, создаваемый нами: в концепцию мемориального комплекса «Судбищенская битва» в Орле были включены четыре различных городских объекта, которые, по сути, формируют новый социокультурный маршрут для города. И его значимость нам ещё предстоит оценить, поскольку проект находится на стадии реализации, однако уже сейчас мы понимаем, что Орёл получит значительный импульс развития.

Наличие осмысленных региональных социокультурных проектов влияет на появление «единой ткани культуры»

Если говорить о широкой аудитории, по разным оценкам и высказываниям, около 10% населения регулярно взаимодействуют с культурой, а в рамках туризма этот процент выше. Региональные проекты формируют единую ткань культуры, поле осмысленности и значимости, многогранное и выразительное. Важнейшей частью этого поля является проявленность местного культурного сообщества.

Важно понимать, что значимы для проекта не только «местный житель» или «человек, для которого важна тема», но и турист, и внешний посетитель, которые контактируют и соединяются с нарративом, задаваемым нами. Местное сообщество на этом растёт и воспитывается. Это такая связанность, которая в какой-то момент была утеряна в силу объективных причин, а сейчас, в последние 15-20 лет, возвращается и становится важной, проявляясь в очень разных темах. Например, даже столичные громкие выставочные проекты уже сложно представить без экспонатов или произведений искусства из региональных музеев.

Художественные, этнографические, исторические, научные, промышленные музеи — всё это многообразие культуры, которое проявляется в том или ином виде по всей стране. Так, экспозиция «Планета Океан» помогает посетителям узнать об Институте океанологии им. П. П. Ширшова или о Русском географическом обществе. Создание экспозиции без этих партнеров трудно представить, но Музей Мирового океана усилил связность этих разных институций, проявил ее именно в области важности взаимодействия для культуры страны.

Я убеждена, что только за счет крупных столичных институций, без развития региональных проектов, очень сложно, а скорее даже невозможно выстроить среду многообразия представлений о себе, своей истории, своей культуре. И именно сейчас мы наблюдаем, что региональные проекты всё ярче и выразительней, а это и есть движение в сторону формирования той самой «единой ткани» культуры.