Да, мы часто видим дома и квартиры, вдохновленные азиатской культурой, но в большинстве случаев это вдохновение, грубо говоря, декоративно. Бюро HW Studio и его глава Рохелио Вальехо Борес раскрыл концепцию на разных уровнях: минимализм не ради тренда на функциональность, а как отражение глубокой философии. Задачу он поставил для себя интересную — сделать центром этого дома пустоту, а не что-то материальное. «Пустота — могущественна, потому что может вместить в себя все», — писал Какудзо Окакура. Она дает воздух, пространство для мысли и движения.
«Это мой дом. Дом архитектора — того, кто привык воплощать в жизнь чужие мечты. Здесь я сталкиваюсь с другим вопросом: как выстроить жизнь, которая будет соответствовать моим словам, взглядам, которые формировались годами?» — говорит Борес. Рамки бюджета, которые он себе поставил, связаны в первую очередь с мировоззрением: каждая копейка должна быть оправдана, каждый сантиметр должен иметь смысл. Это не столько стремление к строгости, «сжатости», сколько освобождение от лишнего, создание простора. Завораживать дом начинает прямо со входа, он находится внизу: «Входить нужно, спускаясь вниз, словно склоняясь перед чем-то священным».
«Снаружи дом кажется всего лишь коробкой, одной из тех, что я строил на протяжении всей своей карьеры. Тихий, закрытый, он защищает нечто хрупкое — сад камней. В него никто и ничто не вмешивается, но сам он сочетается со всем вокруг. Как и в храмах Киото, камни уложены в продуманную композицию не для того, чтобы что-то изобразить, но для того, чтобы вызвать определенное чувство, ощущение. Сад не украшает, он организует. Он — сердце, вокруг которого, подобно спутникам, вращается все остальное».
«С одной стороны — двусветная кухня и столовая зона. Над ними — объем, собирающий дым. С другой стороны — гостиная: пространство для созерцания, где лежат большие камни, словно острова в тихом море». Самое интересное, что между этими двумя пространствами нет крытого коридора. И это тоже часть концепции: «Если идет дождь, вам придется либо промокнуть, либо подождать, пока он прекратится. Архитектура здесь не защищает от мира: она примиряет с ним», — объясняет Борес.
«Седзи из рисовой бумаги — не просто эстетическая условность. Это настоящий фильтр между внутренним и внешним пространством. Свет, проходя сквозь них, смягчается. День не спешит — он замирает. Тень — не отсутствие света, а самая тонкая его форма». А еще в доме практически нет стекол: только три маленьких окна, обрамляющих то, что действительно стоит созерцания: гору, сосну и другое дерево, растущее прямо посередине. Все остальное обращено внутрь, более замкнуто — наверняка метафора скрытого внутреннего мира хозяина. «Как музыкальная шкатулка, хранящая свою мелодию в тайне», — добавляет он.
«В Японии ценится несовершенство, незавершенность, мимолетность. Красота — это не то, что сияет вечно, а то, что вот-вот исчезнет. Этот дом был построен не для того, чтобы впечатлять. Он был построен для того, чтобы выстоять в тишине; чтобы выдержать легкий груз честной жизни».
