Гедонизм каждый день: как жить красиво — советы Татьяны Поляковой

О статусе и демонстрации

Гедонизм подразумевает — ну не обойтись! — и качество, и адреса, и статус. Известные гедонисты научили меня камуфлировать цену и стои­мость: деньги не должны проблескивать, не должны раздражать. Я это называю «дорогой бедностью». Хорошим тоном, например, считается иметь несколько покрытых воском Barbour’ов. Несколько синих, несколько темно-зеленых и несколько винтажных, порванных до дыр, — вот эти последние — самые дорогие. А куда, в какой куртке и в какой образ сыграть — вам решать. Главное, чтобы уместно!

У французов, например, свои негласные правила, и их парадный семейный сервиз стоит в разы дороже автомобиля, на котором ездит глава семьи. Все логично: ежедневное авто не стоит перед подъездом, а за столом или за чаем работает белое золото царей — в руках, в ин­терь­ере и в образе. К тому же французы, как правило, лукавят: в гараже обычно хранится и прогулочный (он же коллекционный) автомобиль выходного дня. Но это уже не для гостей, а для себя, чем не гедонизм?

Кто демонстрирует роскошь? Те, у кого она есть! Я за демонстрацию. Красивая жизнь симпатична и располагает естественностью и легкой небрежностью. Ну так, чтобы не выглядело как из последних сил, и не слишком серьезно. Вы когда-нибудь задумывались, почему на хорошо сидящих костюмах нет размера и этикетки? А потому, что костюм этот сшит на заказ. Посажен. Имя и портного и заказчика есть во внутреннем кармане. Не напоказ. Естественность и есть подлинный гедонизм. А в чем она? В том, чтобы без позы и без надрыва, читай «без фотки для соцсетей». Помним про выражение лица при этом и про осанку. Даже когда рядом нет камер и просто лишних глаз!

Этикет как настройка

Гедонизм не может быть поделен на бытовой, офис­ный или театральный. Талант видеть красоту, ценить качество и наслаждаться — он един во всех проявлениях. Дома гедонизм, а в офисе, в кафе и в музее что, нет?..

Важно поддерживать эстетику, не превращая это в единственный и высший смысл, но сохранять при этом собственную индивидуальность, заботиться об уместности, не причиняя неудобств тем, кто рядом. Уместность для меня — это про ум + место. Быть и выражать себя, думая об окружающих. Соблюдать правила социальной гигиены: не раздражать, не смешить, сохраняя личные границы. Частное пространство ограничено спальней и санитарной зоной, дальше — зона публичная. Откровенность приветствуется в рамках тактичности. Да, я люблю энергию, эмоции и даже непосредственность, главное — не глупость и не вульгарность.

Правила хорошего тона тоже трансформируются, но главный их смысл в уместности и в нормах — этот посыл никто не отменял. Этикет — это настройка: на ситуацию, на сценарий того же уважения. Задача и функция женщины не в том, чтобы всем и всегда улыбаться и нравиться, и нет, мужчина не должен всегда платить и всем распахивать дверь. Женщина вполне вправе самостоятельно открыть себе дверь и выбраться из-за руля автомобиля. Но чтобы правила нарушать, их нужно знать. Главное — никого не обидеть. Мой личный этикет — он про любовь к людям, про сосуществование. Пусть гедонизм транслирует добрую эстетику и уважение за пределами суеты. Эстетику и красоту никто не отменял.

О личном культурном коде

Апсайклинг, например, — хороший пример для осознанного удовольствия: любительская охота за атрибутами гедонистов прошлых столетий — ведь шедевры редко тиражируются. Я делюсь, выставляю свои трофеи на вторичном рынке, в ретейле винтажа и нужных/ненужных вещей.

Пара обуви лимитированной серии или ручной работы ремесленника, портновский беспоук, который я не решилась купить 20–30 лет назад, настигает меня сейчас на аукционах. Архивы и коллаборации — объекты современного искусства, как и столовое серебро, как и предметы быта. Правильная махра банного полотенца или вафельные льняные полотенца работы белорусских ткачей — не для архива — для удовольствия каждого дня.

Я путешествую со своими чайными сетами, а с декабря прошлого года — еще и с бокалом Harcourt с кинцуги. Еще в чайном сете есть и чайная ложка, подарок семьи ко дню моего рождения, дословному дню. И коустер работы петербургских ювелиров. Ведь чай — это и эстетика, и настройка мозга и организма. Ну и гигиена. И воспоминания. И дань традициям. И доступный акт гостеприимства. Гаваней у меня тоже с собой несколько. Сортов чая — до шести-десяти. Зависит от длины поездки. То, что это все перевес багажа и расходы, — само собой. Разве это не осознанность?

Я родилась в многонациональной семье, поэтому считаю, что проживаю в доме культур. При этом мой личный культурный код считывается и в багаже, и в моем лофте, и в реквизите, и в предметах обихода, и в постельном белье, и в кружеве, и в вышивке подушек-думочек на диванах, и на покрывале кроватей, и в подборе книг — все это переезжает со мной, ничто не хранится в буфетах и кладовых. И даже обнаруженный в книжном шкафу мамы мой детский гербарий в толстой книге для летнего чтения я воссоздала в серебре и эмали.

Предметы бытового гедонизма в России должны наконец выбраться из парадных стеллажей, шкафов и буфетов и превратиться в героев быта, в личные вещи, в образы. И да, не в стресс-, а в дресс-коды. Вот тогда картинка в партерах театров и в клубных гостиных станет наконец интересной. Не надо ограничиваться расстегнутыми сумочками Н. Это еще не гедонизм!