Сеульский дом дизайнера, в котором семья и работа неразделимы

Ремонт здесь начался в 2023 году: команда побывала в знаменитой вилле Некки-Кампильо рационалиста Пьеро Порталуппи (Piero Portaluppi) и вдохновилась ее архитектурой. В гостиной стулья на заказ от Studio HJRK стоят у антикварного стола с пробковой столешницей, а на фоне блестит муранское «ожерелье» Жана-Мишеля Отониэля (Jean Michel Othoniel). «Оно меняется на свету в течение дня, — говорит Ким. — На рассвете почти синее, а не фиолетовое».

На другом конце гостиной — керамический стол с кленовой столешницей на заказ и стул в стиле ар-нуво. А название ковра из шерсти и хлопка — Rose — случайно или нет, но совпадает с именем старшей дочери Розелин.

Вторая гостиная выкрашена в глубокий коричневый оттенок, а потолок здесь глянцевый. Контрастирует с этим пара винтажных кресел в охристом мохере. А на кофейном столике 1950-х — антикварный корейский металлический пресс для зерна. Рядом расположилась комната для кино, где Хеджин проводит исследования с командой и смотрит фильмы с семьей.

Кухня сделана из белого дуба на заказ, и фурнитура тоже. А на втором этаже стены облицованы шпоном сикамора и собраны в решетку, за которой скрываются встроенные шкафы. «Здесь живет моя семья, поэтому мне хотелось, чтобы пространство получилось по-настоящему теплым», — говорит дизайнер. Деревянную лестницу — один из немногих элементов дизайна 1980-х, оставшихся нетронутыми, — сохранили.

По дому можно проследить коллекционерские интересы Ким: они охватывают разные страны, но в основном сосредоточены на середине XX века. Стол Amoeba Пола Франкла (Paul Frankl) с пробковой столешницей, стулья Meribel Шарлотты Перриан (Charlotte Perriand), стол Пьера Чапо (Pierre Chapo) и напольный светильник Освальдо Борсани (Osvaldo Borsani) с растительными мотивами.

Между этими предметами — вещи, сделанные Studio HJRK вместе с местными мастерами. «Я вижу этот дом как испытательный полигон для нашей студии, — говорит она. — Почти как прототип».

При всей интернациональности в каждой комнате есть корейское искусство и дизайн. Технику отчиль можно заметить на сосуде на кухне и на ширмах на заказ в главной спальне. Шторы сделаны из шелка окса — прозрачной ткани, окрашенной луковой шелухой. А работа в технике чогакбо (традиционный корейский пэчворк) висит в библиотеке материалов.

Мать Хеджин, которая всегда поддерживала ее интерес к дизайну, передала несколько вещей, добавляющих дому семейное наследие. Черный сосуд эпохи Гайя стоит в салоне, а работа Чан Суп Чуна (Chang Sup Chung) из корейской бумаги ханджи висит на кухне. Женщина также занималась садом: ухаживала за старой красной сосной и посадила тюльпаны, хризантемы и маргаритки. «Она как невидимый соавтор этого дома».

Хеджин надеется, что и ее дочери вырастут в такой же поддерживающей среде — где работа, творчество и семья переплетены. Днем за большим столом идут встречи с клиентами, вечером — семейные ужины. А кухня заодно работает как столовая для сотрудников. «Иногда моя дочь приходит из школы, когда мы еще в самом разгаре обсуждения. Она почти все время видит эту рабочую среду. Иногда, конечно, спрашивает, почему этот стул здесь или почему поменялся цвет».

«Честно говоря, я не считаю этот дом законченным. И надеюсь, он никогда не будет закончен — это, вероятно, означало бы, что мы перестали в нем жить», — подводит итог дизайнер.