Коллекции, путешествия и керамика: дом писателя в Лондоне

«Я вижу этот дом как фон для всего, что я собирал и коллекционировал годами», — говорит Джонатан. Здесь нет случайных вещей. Каждая из них — память о путешествии или находка с блошиного рынка. Полки заполнены керамикой, на стенах висят вышитые панно, а в витрине — предметы, найденные на берегу Темзы. Джонатан сравнивает свой дом с альбомом для вырезок: «Кто-то собирает воспоминания в соцсетях, а я — в своем доме. Здесь каждая вещь — часть моего дневника».

Дом был построен в 1860-х годах как образцовое жилье для работников гильдии рыботорговцев. Идея была в том, чтобы дать людям простые, но уютные дома с удобствами в одном месте. На улице были школа, паб и магазин — все необходимое для жизни.

Джонатан называет свой дом «фиксер-даунер» — типичный дом с бежевыми коврами и скучным интерьером. Он решил вернуть ему прежний облик: снял ковры, открыл полы и стены. «Я хотел убрать все слои и добраться до первоначальных деталей, прежде чем добавлять что-то свое», — объясняет он. Камины и другие сохранившиеся элементы он хотел подчеркнуть, а не спрятать.

Планировка дома не изменилась. На первом этаже — гостиная-столовая, которая проходит через весь дом, и кухня сзади. На втором этаже — спальня и ванная. На третьем — большая комната для работы и гардеробная.

Стены Джонатан оставил белыми, чтобы коллекции выделялись. Но яркие акценты все равно появились. Лестница выкрашена в яркий желтый цвет, который перекликается с цветными стеклами в окне прихожей. Шкафы и панели в ванной — в глубокий красный, который дает ощущение спокойствия.

«Я хотел, чтобы дом был спокойным фоном, потому что очень легко переступить грань, когда коллекция превращается в обычный беспорядок»., — смеется Джонатан. Текстуры — от глянца на лестнице до кракелюра на керамике — не дают интерьеру казаться слишком простым.

Джонатан вырос среди керамики — его мама увлекалась гончарным делом, а бабушка была профессиональным керамистом. Он сам начал лепить из глины в 20 лет, вдохновленный учебой по антропологии и археологии. «Глина заставляет тебя чувствовать, а не размышлять, — говорит он. — Это медитативный процесс».

В его доме — его собственные произведения, а также керамика из Мексики, Греции, Марокко и Сицилии, и старые португальские тарелки. «В изделиях ручной работы есть что-то живое — они гораздо интереснее масс-продукта. Каждое из них переносит меня в то место, где я его нашел», — объясняет он.

Одна из самых ценных вещей — литография греческого художника Алекоса Фассианоса (Alekos Fassianos), которую Джонатану подарили. Он открыл для себя этого художника во время отпуска в Афинах. Также он хранит коллекцию старинных яиц, найденных на чердаке у бабушки. «Я нашел их в коробке, заботливо упакованными, с датами на каждой — с 1815 по 1890 год. Сейчас я бы не стал собирать яйца, но раз уж они у меня есть, было бы обидно не оценить их красоту», — говорит он. Эти вещи действуют на него умиротворяюще, их хочется рассматривать подолгу, и они помогают отвлечься от суеты.

Главное архитектурное изменение — терраса на крыше. Джонатан работал с архитектором Дином Стокером (Dean Stoker) и студией Herbert and Taylor, чтобы создать пространство, которое выглядит так, будто оно было здесь всегда. Вместо современных стеклянных панелей — терракотовый алюминиевый навес, который перекликается с цветом дымоходов. Желтый столик и стулья перекликаются с желтой лестницей внутри.

«Эта терраса — мой личный оазис, — говорит Джонатан. — Когда я выхожу сюда, я перестаю слышать город. Даже знаменитый небоскреб The Shard виден, но он кажется далеким и почти нереальным. Это чувство уединения и спокойствия я особенно ценю в этом доме».