В этом доме для пары из Бруклина площадью 335 м² дизайнер Алан Экштейн (Alan Eckstein) из Somerset House сделал ставку на фанеру из дуба: ею обшили стены и лестницу, а интерьер заполнили винтажной мебелью. Примерно 80% обстановки здесь с историей, а кухня, гардеробная и спальня получили собственные цвета — от темно-зеленого до синего.

Главное решение нашлось в необычной отсылке — к интерьерам Жана-Мишеля Франка (Jean-Michel Frank) 1920-х годов для дома Мари-Лор и Шарля де Ноай (Marie-Laure and Charles de Noailles) в Париже. Там стены были обшиты простой кленовой фанерой без украшений. Пара сначала забеспокоилась, но в итоге доверилась дизайнеру, который убедил их пустить дубовые панели по всем стенам и по лестнице.

Медные светильники PH3, Пауль Хеннингсен. Обеденный стол Ико Паризи 1950-х с голландскими дубовыми стульями, обитыми мохером. Зеркальный шкаф, Паоло Буфф. | Источник: Клемент Паскаль

Медные светильники PH3, Пауль Хеннингсен. Обеденный стол Ико Паризи 1950-х с голландскими дубовыми стульями, обитыми мохером. Зеркальный шкаф, Паоло Буфф.

Фото

Клемент Паскаль

Без хлопот не обошлось. Фанера — простой материал, но каждая панель окрашивалась по-разному. Первые попытки дали слишком красный, слишком желтый и слишком золотистый оттенок. На работу вместе с архитекторами из Studio BAD ушло около полугода — включая закругленную окантовку. В итоге именно она и определила характер дома. «Я потеряла сон из-за этого процесса. Но сейчас я уже не могу представить этот дом без дерева», — говорит хозяйка.

Прямоугольный постамент из красного мрамора 1970-х годов. | Источник: Клемент Паскаль

Прямоугольный постамент из красного мрамора 1970-х годов.

Фото

Клемент Паскаль

Теплая гамма продолжается в гостиной, где стоит большой стеллаж на заказ с карманами для винила. Здесь много ценных предметов — например, пара дубовых французских кресел Guillerme et Chambron. Но для семьи и для дизайнера было важно, чтобы ничего не выглядело слишком музейным. «Здесь все готово к жизни, — говорит он. — Я хотел, чтобы каждый сантиметр был частью одного большого разговора, одного большого места для встреч».

Журнальный столик Жана Клода Дрессе 1970-х из смолы, гематита и лакированной стали. Над комодом на заказ с хранением винила — картина Джо Брэдли. | Источник: Клемент Паскаль

Журнальный столик Жана Клода Дрессе 1970-х из смолы, гематита и лакированной стали. Над комодом на заказ с хранением винила — картина Джо Брэдли.

Фото

Клемент Паскаль

Гостиная соединена со столовой. Над столом середины века можно увидеть два медных подвесных светильника 1930-х годов — они провисели в одном доме около 90 лет. «У нас буквально встречаются разные миры», — говорит Алан. В столовой стоит и зеркальный шкаф: он отражает другую часть открытой комнаты и расширяет пространство.

На кухне добавили фартук из керамической плитки ручной работы, а шкафы покрасили в темно-зеленый — смелый цвет для дома. «Удивительно, но от него совсем не устаешь», — говорит дизайнер. Над островом висит линейный светильник, а винтажные датские табуреты из тика доработали новыми железными ножками.

Фартук из керамической плитки Cemento Collection ручной работы. Краска на шкафах Minster Green, Farrow & Ball. Светильник Saga Duo, In Common With. | Источник: Клемент Паскаль

Фартук из керамической плитки Cemento Collection ручной работы. Краска на шкафах Minster Green, Farrow & Ball. Светильник Saga Duo, In Common With.

Фото

Клемент Паскаль

Мечтой пары была настоящая гардеробная: раньше у них были только крошечные шкафы или их не было вовсе. «Мой последний шкаф был в спальне сына», — рассказывает хозяин. Они хотели монохромную комнату, которая выглядела бы уместно даже в магазине Prada.

Сначала думали про розовый, но муж быстро отклонил эту идею, потом зеленый, но в итоге выбрали синий. «Не хочется, чтобы комната стала карикатурой», — делится владелица дома. Они пересмотрели больше десятка оттенков, пока не остановились на одном. Стены, шкафы и ковер — все в синем. «Это пространство делает нас счастливыми», — говорит женщина.

Краска Bluebelle, Benjamin Moore. Ковер Miro, Patterson Flynn. Пуф в форме арахиса, Somerset House. Стул Эндрю Сзёке, перетянутый атласом Dedar. Муранский светильник 1930-х, Наполеоне Мартинуцци. | Источник: Клемент Паскаль

Краска Bluebelle, Benjamin Moore. Ковер Miro, Patterson Flynn. Пуф в форме арахиса, Somerset House. Стул Эндрю Сзёке, перетянутый атласом Dedar. Муранский светильник 1930-х, Наполеоне Мартинуцци.

Фото

Клемент Паскаль

Гостевая, которая одновременно служит кабинетом, получила дозу цвета — ее даже называют «красной комнатой». Она немного вычурная, но при этом уютная — как смокинг Хью Хефнера. В главной спальне стены покрыты известковой краской, на полу — темный винтажный килим, у окна стоит итальянский игровой стол 1950-х с зеленой кожаной столешницей. А самая значимая вещь здесь — маленькое черное зеркало между окнами.

По словам пары, гости часто говорят, что дом выглядит достойно, но без пафоса, и что здесь не ощущается шум Нью-Йорка. А хозяева рады: даже зимой дом не теряет жизни и тепла. «Все великолепно, каждая деталь продумана, все безупречно, — говорит хозяйка. — Но при этом ни к чему не надо относиться, как к музейному экспонату».

Известковая краска, Lucas Willing Studios. Винтажный килим, Rug & Kilim. Зеркало, Жорж Жув. Кровать на заказ обита мохером Dedar. | Источник: Клемент Паскаль

Известковая краска, Lucas Willing Studios. Винтажный килим, Rug & Kilim. Зеркало, Жорж Жув. Кровать на заказ обита мохером Dedar.

Фото

Клемент Паскаль